https://tass.ru/opinions/26353053

УБИЙСТВО СЫНА КАДДАФИ: ГИБЕЛЬ ПОСЛЕДНЕЙ НАДЕЖДЫ НА ЕДИНУЮ ЛИВИЮ?
Дарья Вавилина — о значении личности в политической сфере разрозненного государства

Дарья Вавилина, Руководитель представительства ТАСС в Тунисе
05 февраля, 11:00

В городе Эз-Зинтан на северо-западе Ливии в собственном доме 3 февраля был убит сын бывшего ливийского лидера Муамара Каддафи 53-летний Сейф аль-Ислам. Новость потрясла не только ливийское информационное пространство, а задержка официальных заявлений лишь подчеркнула масштаб трагедии. 
Для многих ливийцев Сейф аль-Ислам был не столько преемником противоречивого наследия своего отца, сколько символом надежды — для кого-то светлой, а для кого-то пугающей — на единую Ливию.

Портрет Сейфа аль-Ислама

Сейф аль-Ислам — второй сын Муамара Каддафи. Он родился в 1973 году в Триполи, получил диплом инженера-архитектора в ливийской столице, а затем продолжил обучение менеджменту в Международной школе бизнеса в Австрии. Вернувшись в Ливию, Сейф аль-Ислам занялся предпринимательством и, не занимая формальных государственных постов в период Джамахирии (1977–2011), стал одной из наиболее публичных и влиятельных фигур окружения своего отца.
В начале 2000-х он активно участвовал во внешнеполитических и гуманитарных переговорах, выполняя роль неформального посредника между Триполи и западными странами. В частности, в 2000 году фонд Сейфа аль-Ислама провел переговоры об освобождении шести западных заложников, удерживаемых исламистской группировкой на Филиппинах, заплатив выкуп в размере $25 млн. Позднее он участвовал в переговорах о компенсациях семьям жертв взрыва самолета над шотландским городом Локерби в 1988 году.
По воспоминаниям людей, встречавшихся с ним в тот период, Сейф аль-Ислам производил впечатление современного, делового и открытого человека, стремившегося подчеркнуть свою самостоятельность и дистанцию от жесткой политической манеры Каддафи-старшего. Он выступал в защиту прав человека, и его образ на протяжении многих лет формировал вокруг него ожидания возможных реформ и постепенного изменения системы изнутри.
После начала "арабской весны" в Ливии Сейф аль-Ислам оказался в центре драматических событий: в 2011 году Международный уголовный суд выдал ордер на его арест по обвинению в преступлениях против человечности, он был задержан вооруженной группировкой в Эз-Зинтане, а в 2015 году заочно приговорен к смертной казни судом в Триполи. Однако позднее на фоне урегулирования ливийского конфликта приговор был отменен, и сын Каддафи начал активно проявлять свои политические амбиции.
В декабре 2018 года Сейф аль‑Ислам Каддафи обратился к президенту России Владимиру Путину с письмом, в котором поддержал дорожную карту урегулирования кризиса в Ливии, национального примирения и участия всех сторон в политическом процессе, включая проведение выборов. Занимавший тогда пост заместителя министра иностранных дел России Михаил Богданов подчеркнул, что Москва рассматривает участие всех ливийских групп, включая представителей племен и различных регионов, и фигура Сейфа аль‑Ислама "должна учитываться как часть общего политического процесса". 
В 2021 году, когда в Ливии была предпринята попытка провести президентские и парламентские выборы, Сейф аль-Ислам ярко вступил в публичное поле — уже в новом, подчеркнуто традиционном образе, с платком на голове. Выдвижение вызвало резонанс: в ряде регионов прошли акции протеста против его кандидатуры из-за опасений возврата к законам Джамахирии, однако для других он стал символом утраченной стабильности и надежды на восстановление единого государства. После срыва выборов споры вокруг его фигуры сошли на нет, но сам он так и остался для многих ливийцев воплощением несбывшегося сценария возрождения Ливии.

Игрок вне игры

Поскольку Ливия перестала функционировать как единое государство после свержения Муамара Каддафи, относительную стабильность в разрозненной стране обеспечивает хрупкий баланс сил между властями на западе и востоке и поддерживающими их вооруженными группировками. По сути страна оказалась поделена на зоны влияния.
Заседающее в Триполи Правительство национального единства (ПНЕ) и лояльные ему силы, между которыми поделен контроль и ресурсы на западе страны, — с одной стороны. А с другой — поддерживаемое парламентом правительство на востоке, где контроль над сферой безопасности осуществляет ливийская армия фельдмаршала Халифы Хафтара. Кроме того, существует влияние Мисураты, которая превратилась фактически в город-государство с собственным военным и политическим весом, влияющее на баланс сил в Западной Ливии. 
Разрозненная и ослабленная Ливия превратилась в поле глобального и регионального соперничества. На ее территории и вокруг нее постоянно пересекаются интересы различных государств. Одним из центральных внешних игроков остается Турция, которая поддерживает ПНЕ. С другой стороны, Египет, Объединенные Арабские Эмираты и Саудовская Аравия содействуют силам, связанным с фельдмаршалом Халифой Хафтаром. Ряд европейских стран, включая Францию и Италию, ведут собственные стратегии, ориентированные на сотрудничество в сфере энергетики. И все задействованные на ливийском треке игроки заинтересованы в сохранении существующего статус-кво.
За спиной Сейфа аль-Ислама, насколько известно, не стояли вооруженные группировки, ведущие борьбу за ливийские ресурсы. Он не был частью существующей системы, и тем самым представлял для нее угрозу. Сын Каддафи оставался носителем фамильного кода: одно лишь произнесенное вслух его имя в Триполи имело вес и значение. В ливийском обществе, глубоко племенном по своей социальной структуре, клановые связи продолжают играть ключевую роль. И многие в Ливии и за ее пределами верили в то, что Сейф аль-Ислам способен объединить вокруг себя устойчивую силу, пользуясь поддержкой самых влиятельных племен, поэтому его уважали, опасались и помнили о нем, даже когда он пропадал из публичного поля.

"Контрольный выстрел по Ливии"

Реакция представителей разных политических сил на убийство сына Каддафи указывает на общее ощущение достигнутой точки невозврата в ливийском дискурсе.
Президентский совет Ливии, выполняющий функции главы государства, выступил с первым заявлением от имени официальных властей страны. В сдержанном пресс-релизе председателя совета Мухаммеда аль-Менфи указывается, что убийство Сейфа аль‑Ислама Каддафи нацелено на подрыв усилий по национальному примирению. В тексте отмечается, что целью преступления является препятствование проведению свободных и честных выборов, на которых народ самостоятельно определяет свое руководство. Совет призвал все политические силы воздерживаться от подстрекательства и сохранять сдержанность.
Сторонники прежнего режима восприняли гибель сына Каддафи как посягательство на идею государства, которую он олицетворял. В официальном заявлении каддафисты назвали убийство Сейфа аль-Ислама попыткой "похоронить мечту о родине". В тексте подчеркивается, что "великие проекты не заворачивают в саван", а идеи, которые он олицетворял, "укоренились в сознании миллионов".
Даже в лагере мисуратских сил, традиционно считавшихся противниками семьи Каддафи, убийство Сейфа аль-Ислама восприняли как трагедию. Один из лидеров Мисураты, Абдельхамид Иса Хадр, написал на следующий день после его смерти: "Этой ночью по родине был выпущен контрольный выстрел".
Ливийский политический аналитик Ибрагим Белкасем выразил мнение, что убийство сына Каддафи ставит точку в попытках достижения национального примирения. По его словам, гибель Сейфа аль-Ислама буквально означает, что проектам объединения, которые связывали вокруг него последователей, пришел конец.
Он также предположил, что за устранением Сейфа могли стоять как внутренние, так и внешние силы, заинтересованные в его молчании и сохранении статус‑кво.
Таким образом, убийство Сейфа аль-Ислама Каддафи, кто бы за ним ни стоял, вновь поставило перед Ливией вопрос, на который страна так и не смогла ответить за последние 14 лет: возможна ли она как единое государство, а главное — готова ли она к этому. На сегодняшний день Ливия лишилась одной из немногих фигур, способных объединить разрозненные силы хотя бы на идеологическом уровне. И в этой точке ответ неутешителен: судьба Ливии все еще определяется не ее народом и даже не институтами власти, а исключительно личными амбициями, локальными интересами и внешним давлением.