(Е.Тарле . Жерминаль и прериаль)

Глава вторая
ТЕРМИДОРИАНЦЫ И ПРАВЫЕ ГРУППИРОВКИ
Термидорианцы. Роялисты-эмигранты . Мюскадены

I.

Член Конвента Левассер (de la Sarthe) , современник и очевидец термидорианской реакции , различает в ней три последовательных периода . Сначала реакция направляется победителями Робеспьера против их личных недругов , но по своим политическим убеждениям эти люди власти ещё вполне республиканцы . Затем (когда жирондисты возвращаются в Конвент) власть враждебно поворачивается против всех дел и людей 1793-1794 гг. и против всего этого времени воздвигается гонение . Карают его деятелей , всячески порочат его традиции . Наконец , после этого начинается время , когда усиливается влияние замаскированных приверженцев реставрации Бурбонов и старого режима , целью которых является уничтожение республики, а средством - убийство людей революционного образа мыслей .
Мы должны внести поправку в это построение: зимою и весною 1794-1795 гг. наблюдается одновременное сосуществование всех трёх группировок . Тотчас же после одержанной победы в общей массе термидорианцев стали обнаруживаться отдельные группировки .
В той или иной степени, с разными оттенками, не всегда одинаково формулируя свои мысли и настроения , в разные месяцы говоря разное , общая масса термидорианцев , правых монтаньяров ( в противоположность левым , всегда после 9 термидора открещивавшимся от этого названия) , стояла на почве защиты интересов собственников против не-собственников , буржуазии против неимущей городской бедноты вообще и рабочих в частности ; в деревне - за новую послереволюционную собственническую массу против остатков былого дворянства , мечтавших о восстановлении привилегий и прав на землю , об отнятии конфискованных и распроданных при революции эмигрантских земель и т.д. Это отделяло термидорианцев как от "якобинцев" (левых монтаньяров , "вершины") - слева , так и от общей массы непримиримых роялистов - справа . Но и собственническая масса в городе и в деревне была пестра и разнообразна по составу , и термидорианцы были не на одно лицо : тут , как всегда , политика в той или иной степени отражала характерные черты экономики . Не всегда возможно точно и доказательно приурочить того или иного термидорианца к определенному слою или прослойке этой собственнической массы , тем более что не один из них, как сказано выше , в разное время выражал разные оттенки политической мысли . Но для непосредственной цели предлагаемого исследования углубляться в эти подробности было бы и излишне : когда эти люди видели перед собою в жерминале и прериале восставшую массу , они действовали с полным единодушием именно потому , что тут дело шло о борьбе имущих против неимущих , точнее - городской буржуазии против рабочих предместий .
Термидорианская группа, низвергшая и казнившая Робеспьера , проделала быструю эволюцию в восемь месяцев, отделяющих термидор от жерминаля . Я тут пока не буду говорить о левых термидорианцах , о левых монтаньярах , которые , подобно Камбону или Гужону , приветствовали падение Робеспьера , но довольно скоро - большинство из них уже осенью и в начале зимы 1794 г.- поняли истинное значение того , что произошло , и с отчаянием сообразили , кому они помогли . О них речь будет отдельно,- а тут я остановлюсь только на правых термидорианцах . Замечу , впрочем , что современники ни левых , ни правых термидорианцев такими терминами не обозначали и , говоря о Тальене , Фрероне , Бурдоне и т.д., называли их просто термидорианцами (les thermidoriens) . Будем следовать этой упрощённой терминологии , имеющей за собой весь престиж исторической давности . Эта группа тоже эволюционировала весьма ускоренно , но все время в одном направлении : слева направо . Нас она интересует такою , какою она была уже перед наступлением жерминальских событий . Приглядимся к руководящим деятелям этой главенствующей в Конвенте группы .
Та их черта , которая больше всего бросалась в глаза и возмущала их жертвы , заключалась в лицемерном негодовании против деятелей и событий эпохи террора , хотя сами они ещё накануне не только были в числе этих деятелей и принимали непосредственное участие в этих событиях, но часто проявляли наибольшую беспощадность . И , конечно , Каррье был совершенно логичен , когда , уже видя ясно свою гибель , сознавая , что находится у подножия гильотины , он бросил в лицо термидорианскому Конвенту свои знаменитые слова :"Тут все виновны , все , вплоть до звонка председателя!".
Но указанная группа занимает нас здесь главным образом с точки зрения социальных интересов , которые она представляла . Это - люди , бывшие люди власти , бывшие помощники и соратники Комитета общественного спасения робеспьеровских времён, изменившие Робеспьеру и его уничтожившие . Во главе их стояли Тальен , Фрерон , Бурдон (de l'Oise), Баррас и др. Это именно бывшие , а вовсе не "раскаявшиеся", как их иногда называли старые историки . На "раскаявшихся" они также мало походят , как бенгальские тигры на овец . Когда , позднею весною и летом 1794 г. , они готовились к смертному бою с Робеспьером , когда затем , в первые дни термидора , в ежедневных секретных совещаниях они подсчитывали окончательно свои и вражеские силы и уславливались о точном сроке , удобном для начала сражения, они все знали твердо , что тому , кто проиграет это сражение , останется сроку до гильотины от одних до двух суток, но уж никак не больше . Один из монтаньяров , участвовавший в игре против Робеспьера , самый из них честный и очень скоро потом с отвращением отшатнувшийся от термидорианцев , Камбон ,- недаром написал 8 термидора карандашом на газете (которую он ежедневно, перед 9 термидора, посылал своей матери, чтоб дать ей знать , что он жив) :"завтра либо я буду мертв , либо Робеспьер". Это в строгой точности соответствовало настроениям момента . Люди такого закала , давно привыкшие к ежедневным смертельным опасностям , взявшие на себя инициативу и весь ужасающий риск выступления в дни 8 и 9 термидора, даже и не заикались о своих планах тому "болоту" (т.е. большинству Конвента), которое до последней минуты, казалось , не знало , за кем ему пойти , и которое , окончательно примкнув 9 термидора , уже во время заседания, к заговорщикам , решило гибель Робеспьера . Эта-то группа монтаньярских заговорщиков , уничтожившая Робеспьера и отвергшая потом всю монтаньярскую программу , и была в течение интересующих нас восьми месяцев фактически во главе термидорианского большинства ; эти-то люди , со всею неистовою политическою страстью , на какую они были способны , и обрушились на своих прежних товарищей , которых им не удалось сразу отправить на гильотину вместе с Робеспьером , Сен-Жюстом , Кутоном и другими , казненными 10 термидора , на другой же день после навеки памятного во всемирной истории заседания . Дерзание , всегдашняя готовность к тому , чтобы убить или быть убитым , отличают всю эту группу . Даже Фуше в этом смысле не составляет исключения. Впрочем ,Фуше сейчас же после 9 термидора отошёл от этой группы. Но если решительность , боевой темперамент отличают почти всех участников этой группы , то по другим своим моральным качествам они были , разумеется, далеко не равнозначащи . Ровер и Бурдон (de l'Oise) были способны решительно на всё , у Тальена , у Лежандра изредка прорывалось нечто похожее на сознание некоторой неловкости , некоторые как бы воспоминания о собственном прошлом ; то же бывало и у Фрерона , но он стремился заглушить это чувство потоком слов в Конвенте , неистовыми ругательствами в своей газете , бешеной агитацией среди им же организованной "золотой молодежи", о которой речь будет ниже и которую он направлял на избиение якобинцев . Были между ними и другие индивидуальные отличия . Тальен жаждал и достиг материальных благ , наслаждений , большого места на жизненном пиру . Фуше искал богатства и власти и обрёл (не в 1794-1795 гг. , а позже) миллионы , дворцы , золоченый , осыпанный звёздами мундир наполеоновского министра полиции , герцогский титул ; но Фрерон , тоже всего этого желавший , достиг к концу своей жизненной карьеры только чиновничьего местечка в заморской колонии , куда его послал тот же Наполеон , а Бурдон (de l'Oise) , ещё более низменный и своекорыстный , дождался лишь смерти от гнилостной лихорадки в нищей хижине в Гвиане , где он прозябал в качестве ссыльнопоселенца . Не все они умели ждать , предвидеть , не у всех были одинаковые умственные способности.
Но в тот период , которым мы занимаемся ,- между термидором и жерминалем , между жерминалем и прериалем,- этих людей объединяла тесная круговая порука . Не только из надежды на будущее, но и непосредственное решение вопроса об их жизни и смерти зависело от того , удастся ли им побороть две опасности : с одной стороны, всегда возможную , всегда ими ожидавшуюся контратаку монтаньяров , а с другой - восстановление легитимной монархии , возвращение Бурбонов . В первом случае они , ненавистные ренегаты , изменники , беспощадные гонители своих вчерашних товарищей , разумеется будут истреблены в первую голову, не только недобитыми приверженцами Робеспьера , но и некоторыми из тех , кто 8 и 9 термидора по недоразумению помогал им его низвергнуть , например , сурово-честным Камбоном и другими людьми того же типа . Во втором случае их тоже ждёт неминуемая гибель : чтобы выяснить их психологию в этом отношении, достаточно напомнить , хотя бы в двух словах, о том , что говорилось и делалось в эмиграции в 1794-1795 гг. Эмигранты безнадежно ничего не хотели понимать в происходившем . Я говорю не об исключении, не о Малле-дю-Пане, неглупом человеке , которого ближайшее потомство склонно было иной раз производить чуть не в гении только потому , что окружавшие его соратники обнаруживали , в самом деле , совсем уже неслыханную тупость . Эмигрантская масса , в общем , была убеждена , что революцию создали изменник и гугенот Неккер , изменник Филипп Орлеанский ; что если бы не беспредельная доброта и мягкость Людовика XVI, то все можно было бы своевременно уладить ; что страна устала от революции и тайно жаждет приезда Бурбонов ; что нужно будет впредь обращаться с народом по-отечески , но со строгостью , а главное - покарать лиц , участвовавших в революции , и , в первую голову, цареубийц (les regicides) , т.е. всех членов Конвента, голосовавших в январе 1793 г. за смерть короля ; что же касается конституции , то вполне достаточно будет восстановить, с кое-какими частичными поправками , то государственное устройство, которое существовало до 1789 г. Другими словами : всю главенствующую группу термидорианских победителей ждала , в случае реставрации , немедленная смерть. Для них знаменитая формула :"ни анархия , ни монархия - ни якобинцы , ни роялисты"- диктовалась повелительным голосом непосредственного самосохранения .
Что "правая сторона" смотрела на ренегатов-монтаньяров как на временное орудие , которое она рассчитывала сломать немедленно после победы,- мы знаем из многих показаний . Но "правая сторона" слишком торопилась и очень уж ускоряла все сроки . За Тальенами и Фреронами стояла в тот момент несравненно большая социально-экономическая сила , чем за роялистами , и ещё много воды - и крови - должно было утечь до реставрации Бурбонов, о которой так уверенно говорилось в Лондоне и в Вене , в Кобленце и в Вероне в 1795 г.
Уже после 9 термидора обозначилась та "система маятника" , или "качелей" , которая потом , при Директории , сделалась основной осью всей внутренней политики правительственной власти : то преследовали роялистов , то гнали "якобинцев", то сажали в тюрьмы и тех и других . Старый монтаньяр Бодо прав , когда он утверждает в своих записках, что эта политика уничтожала во всех лагерях именно наиболее сильных и мужественных людей .
Среди руководящих термидорианцев, как сказано, были люди с сильным характером, с волею и дерзанием . Ослабляла личную их позицию та вполне заслуженная репутация алчности , своекорыстия , взяточничества , сибаритства , продажности и предательства , которая справедливо связывалась с их именами . Захватив власть после 9 термидора, они оказались в таком положении : с одной стороны , чтобы держаться , чтобы стать под попутный ветер , им нужно было преследовать, обвинять , арестовывать , отдавать под суд , ссылать , громить с трибуны Конвента , чернить в печати и гильотинировать многих из тех , кто в эпоху 1794-1795 гг. проводил и выполнял политику тогдашнего Комитета общественного спасения и тогдашнего большинства ; с другой стороны , им (Тальену , Баррасу , Фрерону , Роверу и др.) непременно нужно было самим стоять во главе преследователей , так как всякий другой непременно привлек бы их самих к ответственности .
Ведь всего за несколько месяцев, если не недель , перед 9 термидора именно эти вожди термидорианской реакции действовали так , что самому Робеспьеру становилось жутко , тем более что он сильно (и основательно) подозревал их в подкупности , в грабеже виновных и невинных , живых и мертвых .
Робер Лендэ совершенно логично указывал Конвенту что нелепо и непоследовательно сваливать всё на покойного Робеспьера . Признать, что Конвент был против всех законов , против всех мер , которые он вотировал и издавал в течение ряда лет якобы исключительно из рабского страха перед Робеспьером , значило бы расписаться в собственной трусости и в полном своем ничтожестве . Все обвиняемые деятели дотермидорианской эпохи - Каррье , Фукье-Тенвиль , Колло д'Эрбуа - говорили то же самое : если они виновны , то виновен и сам Конвент, если Конвент невинен , то невинны и они . Когда английского короля Карла l принудили подписать bill of attainder , отправлявший на эшафот лорда Стаффорда , король плакал слезами ярости , и семь лет спустя , перед собственной своей казнью , каялся , как в большом грехе , в том , что согласился казнить человека, с которым разделял полную ответственность за всё содеянное . Конвентское большинство после 9 термидора было чуждо таким сентиментальностям : оно рубило головы тем , кто был повинен только в исполнении декретов и предначертаний того же самого большинства перед 9 термидора, и проделывало эту операцию "без борьбы , без думы роковой" , сохраняя полную безмятежность . Люди , которые Робеспьера отталкивали своей неистовою жестокостью , не гнушались делать из террора орудие собственного обогащения , те же люди больше всего и настаивали на беспощадности к побежденным монтаньярам , якобинцам , в Конвенте и вне Конвента , в Париже и в провинции .
Я не считаю уместным давать в этом специальном исследовании подробные характеристики всех руководящих деятелей данной эпохи . Но нужно , однако , сказать хоть несколько слов о некоторых из них , чтобы дать читателю более ясное представление о правящем лагере времён жерминаля и прериаля .
Тальен своею фальшивостью , дерзостью , способностью легко приходить в бешенство, мстительностью - наводил страх на своих товарищей и часто держал в руках термидорианский Конвент . Робеспьер его явно презирал , да и не мог не знать скандального его поведения в Бордо , где он , в годину лютого недостатка припасов , кутил с Терезою Кабаррюс (на которой впоследствии женился) , разъезжал в карете , окружал себя вызывающей роскошью . Все знали , что он берет взятки с подсудимых , что люди , жертвуя состоянием , откупаются от гильотины , что за деньги же в Бордо выдаются любые паспорта и т.д. Арестовав в одну ночь (30 ноября 1793 г.) более двухсот крупных бордоских купцов , Тальен доносил в Париж , что "гильотина и большие штрафы" произведут чистку среди купечества , искоренят спекулянтов и скупщиков ; впоследствии , однако , оказывалось , что на гильотину при Тальене отправлялись большей частью те , у кого не было денег , чтобы от нее избавиться ; из штрафов , наложенных на бордоское купечество , 1 325 000 франков было ассигновано на постройку госпиталя , но его даже и не начали строить , а сумма исчезла бесследно . Таких эпизодов в биографии Тальена до 9 термидора насчитывалось немало . Он был так омерзителен Робеспьеру , что тот формально воспротивился (1 жерминаля ll года , т.е. 21 марта 1794 г.) напечатанию речи Тальена , хотя она была затем только и сказана , чтобы польстить Робеспьеру . Гроза явственно собиралась над головой Тальена . Жена его была арестована , и Робеспьер уже не скрывал , что идёт на него походом : всякий раз , говоря о грабежах (rapines) и грабителях , он прежде всего имел ввиду Тальена , хотя под угрозой по тому же поводу находились и Фрерон , и Бурдон (de l'Oise) , и Ровер , и Фуше , и Баррас , и целый ряд других , помельче .
Но почти все эти приобретатели , грабители и взяточники умели пользоваться благоприятным стечением обстоятельств, умели бороться за свою жизнь . Они сожгли за собой корабли - грянуло 9 термидора. Тальен вышел из опасного боя в ореоле чуть ли не главного победителя . Для него наступили золотые времена быстрого обогащения , роскоши , которая не чета была прежней , бордоской , наступили времена взяток , перед которыми померкли его былые вымогательства. Ещё не существовавшая легально , но реально уже могущественная биржа , спекуляция , ажиотаж , скупка ,- все это нашло в лице Тальена своего непосредственного защитника и покровителя . Недаром Дюэм публично бросил ему в лицо обвинение в том , что он делает дело финансистов и банкиров , группирующихся возле биржи , вокруг тестя Тальена , банкира Кабаррюса . Для той кучки левых монтаньяров , к которой принадлежал Дюэм и которую ждала в близком будущем либо гильотина , либо Гвиана , либо долгая тюрьма , была ясна тесная связь между финансовыми кругами , между новой возродившейся и переродившейся буржуазией и той безудержной реакцией , которая царила в Конвенте . Заметим , кстати , что из всех термидорианцев руководящей группы Тальен чаще всего подозревался в то время в близости к роялистским заговорщикам . Но на самом деле такого политического сближения не произошло .
Правда , жена Тальена была в душе роялисткой и хотела , чтобы роялисты посещали ее салон , но суть дела была , разумеется , не в этом ; вся термидорианская группа "представлявшая разные слои собственнической Франции , новой ее буржуазии, сначала , конечно, полагала , что для защиты ее социально-экономических интересов возможнее и полезнее в данный момент сблизиться с роялистами , чем с "якобинцами" . Но для такого сближения было необходимо, чтобы и роялисты заговорили не в тоне Полиньяка или претендента графа Прованского , или графа Артуа , а хотя бы в тоне Малле-дю-Пана , чтобы они отрешились от жажды мести , от требования виселицы для "цареубийц", от защиты навеки погибших феодальных интересов и т.д., словом , чтобы , говоря о троне , они имели в виду трон вроде будущего наполеоновского или конституционного , по образцу 1791 г., а не совершенно уж невозможный дореволюционный "прародительский" престол . Но роялисты оказались не способны на такую эволюцию . Дело свелось к личным связям , балам , обедам , кутежам .
Сложнее Тальена был другой влиятельный вожак термидорианцев . Фрерон . В нем - или , точнее , в авторе статей его газеты в 1794-1795 гг. - мы видим , с одной стороны , идеолога борьбы собственников против неимущих , с другой - то явного покровителя и друга городской спекулянтской буржуазии, то защитника городской потребительской массы против алчности и грабительства земельных собственников , то защитника этих самых земельных собственников против фермеров и т.д. Начал он (после 9 термидора) с добродетельного и чувствительного негодования на террор и террористов . А между тем Шудье , честный , непреклонный , неукротимый монтаньяр , сам убежденный революционный боец, так много сделавший для усмирения восстания в Вандее , все же с отвращением говорит о неистовствах Фрерона в Тулоне и Марселе , о расстрелах по восемьсот человек, о бессмысленных разрушениях исторических памятников , домов , церквей . Но все это было до 9 термидора ; и все это самому себе простил , но никому другому не желал простить Фрерон после 9 термидора .
Цинизм этих людей был таков , что вчерашние их товарищи , которых они теперь так яростно толкали на гильотину , просто не могли прийти в себя от удивления . По словам одного из переживших это время сурово-честных и чистых монтаньяров (Бодо), нужно было самому быть свидетелем, чтобы поверить в возможность такой наглости , какую , например , обнаружил Фрерон ,"весь покрытый проказой преступлений" и в то же время обдуманно и хладнокровно отправлявший в эпоху реакции на эшафот заведомо благородных и убежденных людей .
Фрерон отступился от Робеспьера , как он делал всё и всегда в своей жизни, движимый , конечно , исключительно своекорыстными мотивами . Его новейший биограф , Рауль Арно , использовавший обильный изданный и неизданный материал , даже вчитавшийся в него и все же умудрившийся написать несерьезную и почти бесполезную для историка книгу , выдумал , чтобы сделать своего героя несколько симпатичнее , будто Фрерон мстил Робеспьеру за казнь Люсили Демулен , в которую он , Фрерон , в свое время был влюблен. В том нестерпимом (в смысле безвкусия) тоне , к которому в последнее время приучили публику так называемые "романизованные биографии" , где быль сознательно и преднамеренно смешивается с небылицей , Арно повествует о разных душевных переживаниях Фрерона (выдуманных от начала до конца), но сравнительно мало останавливается на поведении Фрерона в период термидорианской реакции . Он совсем не выясняет его роли в деле организации и подстрекательства мюскаденов ; не останавливается и на том любопытном факте , что Фрерона особенно ненавидели в парижском народе , той ненавистью , какую обыкновенно питают к ренегатам . Все знали , что он во время террора совершал (в Тулоне) такие деяния , каких никто из самых ярых врагов не приписывал (и не смел приписать) Робеспьеру , и знали , что тот же Фрерон не только участвовал в заговоре , приведшем к 9 термидора, но , спустя неделю, официально внёс в Конвент бессмысленное и явно невыполнимое предложение : разрушить и смести с лица земли здание Парижской ратуши , осмелившейся в ночь на 10 термидора стоять на стороне Робеспьера . Знали , что этот человек , во время террора чуть ли не превзошедший всех других своей беспощадностью , имел дерзость , после 9 термидора, постоянно требовать в своей газете казни бывших террористов и вел против них неистовую травлю . Знали , наконец , что он был одним из тех , которые погубили Робеспьера не затем , чтобы прекратить террор (как он и его друзья пытались представить), а затем , чтобы лично избавиться от весьма настойчивых и грозных обвинений в лихоимстве , вымогательстве и казнокрадстве . Он был из числа тех , кому в характере Робеспьера не нравилась и казалась опасною лишь одна черта : вражда к казнокрадам и взяточникам .
Как было уже упомянуто , газета Фрерона в разное время оказывала покровительство интересам разных собственнических групп , интересам , не всегда совпадавшим , чем и объясняются противоречия , нередко встречающиеся в этой газете. Фрерона , как только что сказано , нисколько не беспокоили воспоминания о собственном недавнем прошлом . Но , в частности , он мог бы , пожалуй , утверждать , что если при режиме 1793-1794 гг. его газета преследовала "коммерсантов и богатых" ; если там можно было в те годы прочесть изречение :"где много крупных коммерсантов , там много мошенников"; если он ненавидел тогда негоциантов и весь их класс ,"негоциантизм", то и в 1795 г. он , при случае , не прочь был рядиться в тогу защитника потребительской массы против алчности купцов и поставщиков предметов потребления, не прочь был громить земельных собственников и т.д. Конечно , все это нисколько не мешало тому объективному факту , что Фрерон и своей газетой , и своими речами , и своими мюскаденами помогал в первую очередь именно крупноденежной буржуазии, все более усиливавшейся .
Газета Фрерона иногда настойчиво отделяет земельных собственников от арендаторов , фермеров , против которых она мечет громы  и молнии , указывая , что именно они заключавшие договоры с собственниками , когда ассигнации ещё не были обесценены, ныне бросают этим собственникам жалкие подачки (в ничего не стоящих ассигнациях) , а сами являются подлинными помещиками , спекулируют на повышении цен, искусственно удерживают у себя продукты и т.д. Не нужно удивляться поэтому , когда в печати того времени собственники оказываются в числе страдающих элементов . Нечего и говорить , что речь в таких случаях идёт только о тех из них , которые , на свою беду , сдали свои земли в аренду .
После прериальских событий Фрерон и другие идеологи режима откровенно заговорили о классовой вражде между собственниками и не-собственниками . Под первыми они понимали как деревенскую , так и городскую буржуазию : землевладельцев , которых Фрерон называет земледельцами (les cultivateurs), и купцов (les negociants). Как известно , в то время под этим последним названием часто подразумевались также и владельцы промышленных предприятий. Из противопоставляемых собственническому классу не-собственников Фрерон упоминает безземельных (les hommes sans terres) и рабочих (les ouvriers). Встречается у него также и сбивчивый , неопределенный термин : les hommes sans industrie , обозначающий , по-видимому , людей , не имеющих определенного занятия . Проискам этих-то людей "без земли" и "без занятий" Фрерон приписывает "ужасающее разделение" и вражду между собственниками и рабочими , возникшие , по его мнению ,"в конце 1792 г." (т.е. при созыве Конвента). Если бы Конвент был собранием собственников, он бы никогда не потерпел , чтобы сто тысяч землевладельцев во всей Франции были засажены в тюрьму . Эта теория искусственности и "ненормальности" существования классовой борьбы очень характерна не для одного Фрерона и не для одного XVIll века . Но для нас тут интересно только отметить , что Фрерон именно последствиями этой борьбы хотел объяснить рабочему отсутствие хлеба и хроническую голодовку 1795 г.
Тем не менее с середины 1795 г. он побаивался повторения прериальских событий . Ещё под живым их впечатлением он писал об алчности землевладельцев и предлагал различные меры борьбы с ней . Почему бы , например , не воскресить таксацию зерновых продуктов , установив для них умеренную цену , например , полуторную по сравнению с ценой , существовавшей до 1789 г.? Почему бы не требовать уплаты налога на землю натурою , т.е. в зерне , опять-таки по установленной декретом расценке ? Словом , Фрерон стремится поставить землевладельца в такое положение, при котором пришлось бы весь или почти весь хлеб вынести на рынок .
Раздражение против деревни , не дающей достаточно хлеба и саботирующей все усилия властей , не перестает сказываться в газете Фрерона . "Какому классу граждан революция благоприятствовала больше , чем классу крестьян-собственников"?- вопрошает одна статья (4 мессидора). "И какой класс оказался и оказывается наиболее неблагодарным по отношению к революции"? За последние три года крестьяне сплошь да рядом удваивали свое состояние ; многие из них получают громадные барыши , а жертвовать ничем не желают .
Фрерон прямо взывает к властям , требуя у них репрессий против спекулянтов и мер для обеспечения урожая за потребителями , так как иначе ими завладеют "алчность и скупость", т.е., иными словами , собственники , с одной стороны , заломят высокую цену за хлеб , а с другой стороны , и вообще не выпустят его на рынок . Та же статья указывает на мошеннические проделки булочников с мукою , отпускаемою им из казённых складов для продовольствия столичного населения . А два дня спустя оказывается , что земельный собственник - тоже жертва , главное же зло в городских перекупщиках и спекулянтах .
Деревенский собственник , землевладелец , враждебно относится к горожанину . И Фрерон выступает на защиту голодающего городского потребителя против "скандально" богатеющего землевладельца . Это опять-таки не мешает ему тут же выступить на защиту земельного собственника против городского спекулянта , который путем всяких махинаций усиливает свой золотой запас  и за счёт разоряемого землевладельца и за счёт обираемого городского потребителя .
Очень показательны также для социально-экономической подоплёки термидорианских настроений мысли , высказываемые газетой Фрерона (летом 1795 г.) по вопросу о деревенских земледельческих рабочих . В своей книге "О рабочем классе в эпоху французской революции" (т.ll) я отметил стремление землевладельцев (и властей) воспользоваться таксацией заработной платы, чтобы заполучить , в принудительном порядке , дешёвый батрацкий труд . Теперь , т.е. летом 1795 г., максимум давно отменён ; на все лады восхваляется и поощряется принцип свободы торговли , свободы частных сделок и т.п. и в то же самое время Фрерон печатает в своей газете следующее "письмо в редакцию": землевладельцы нуждаются в рабочих руках , а рабочие , сознавая , что они необходимы , загордились , ставят свои условия и предъявляют слишком высокие требования, поэтому предлагается проект декрета , по которому все население , способное "работать по сбору урожая"(кроме армии и лиц , выполняющих общественные функции) , подлежит реквизиции .
Близкий товарищ и соратник Фрерона , Баррас , был много умнее и осторожнее . Идеология , публицистика , полемика и тому подобное интересовали его крайне мало . Действовал он вместе с Фрероном в 1793-1794 гг., вместе с ним старался выслужиться перед Робеспьером , но обоим им Робеспьер не верил и обоих презирал . Путешествуя однажды вместе с Фрероном, Баррас "потерял" как-то восемьсот тысяч ливров казённых денег , причем , в ответ на запрос по этому делу , оба объяснили , что их карета , по несчастной случайности , опрокинулась в болото, где и потонул безвозвратно портфель с казенными деньгами . Только они двое и были свидетелями этого прискорбного исчезновения. После усмирения Тулоны Баррас вывез оттуда в свое имение целые возы всякого рода драгоценной клади . Девятое термидора спасло его от близкой гильотины , наравне с Фрероном , Тальеном , Фуше , Бурдоном и другими хищниками , помельче . Но после 9 термидора Баррас , уже обладавший к тому времени значительным состоянием , занял несколько выжидательную позицию . Его роскошная жизнь, пиры , любовные похождения, близкие отношения с воротилами спекуляции - все это развернулось особенно пышно уже в эпоху Директории , когда он стал фактически правителем Франции ; но и в зиму 1794/95 г. на него уже многие смотрели с презрением , как на крупнейшего казнокрада и цинника , как на богача , нагло швырявшего наворованными деньгами , в то время как вокруг люди умирали от голода . Но Баррас , по крайней мере, активно не толкал недавних товарищей на гильотину , как это делали Фрероны , Бурдоны , Тальены , Роверы .
Что должны были чувствовать затравленные монтаньяры , видя , что одним из самых жестоких их гонителей , одним из самых ярых реакционеров является тот самый Ровер , который в эпоху террора прославился своими неистовствами и который , по собственному признанию, подольщался в свое время к Кутону , лаская любимую собачку могущественного члена Комитета общественного спасения .
Ровер (маркиз Ровер де-Фонвьель), ударившийся в революцию , когда это ему показалось выгодным ; человек, которого даже термидорианец Дюбуа-Крансэ называет "самым отвратительным чудовищем какое породила революция", стал деятельным орудием крайней реакции в 1794-1795 гг. и особенно весною 1795 г. Его тогда уже подозревали не только в связях с роялистами , но и в тайных сношениях с англичанами . Это нисколько не помешало ему быть избранным в разгар прериальских казней (15 прериаля lll года) в Комитет безопасности и получить тогда же чин бригадного генерала . Ещё раньше он состоял членом того же комитета, как раз с 15 нивоза по 15 флореаля (с 4 января по 4 мая 1795 г.), и , таким образом , непосредственно участвовал в ликвидации жерминальского восстания . И в жерминале и в прериале восставшие нашли в нем беспощадного и опасного врага . Именно он образовал в то время в Париже обширную шпионскую сеть .
Когда дальше у меня речь будет идти о преследованиях и казнях , читатель неоднократно встретится также с именем Бурдона . Этот Бурдон (Франсуа Бурдон , депутат от департамента Уазы , называвшийся , в отличие от своего однофамильца Леонара , Bourdon de l'Oise , а в просторечии Бурдоном Рыжим , Bourdon le Roux) был человеком , которого презирали все партии , правильно считавшие его предателем и переметною сумою по природе . Одаренный зычным голосом , подвижностью , отсутствием какой бы то ни было брезгливости и бесспорно боевым темпераментом , Бурдон сначала делал революционную карьеру ; много и часто пьянствуя , он , под пьяную руку , невольно обнаруживал всю грубость и жестокость своей природы ; Робеспьер имел , между прочим, сведения ,что в Вандее , не довольствуясь казнями , во время пьяных оргий , Бурдон собственноручно убивал людей . Победи Робеспьер 8-9 термидора , Бурдон несомненно и немедленно , отправился бы на гильотину . Не называя его по имени , Робеспьер тем не менее определенно причислял его к людям ,"упившимся кровью и грабежом (gorges de sang et de rapines)". Бурдон это знал и 9 термидора решительно выступил против Робеспьера . После 9 термидора он отличался в Конвенте неистовой , неукротимой злобой против якобинцев , преследовал руганью и доносами своих недавних товарищей монтаньяров и всегда стоял за самые крутые меры против них . Хотя сам он любил прикидываться человеком , режущим правду в глаза и за это преследуемым клеветою , в искренность его никто не верил ни тогда , когда он деятельно участвовал в терроре , направляемом монтаньярами , ни тогда , когда он принял ещё более деятельное участие в терроре направленном против монтаньяров . Как и Ровер , как и Фрерон , Бурдон был шакалом , выходящим на поле битвы , когда победа уже решена , ищущим пищи и добычи на арене побоища . Но у Фрерона и у Ровера была и более одаренная голова и более живая , ещё более боевая натура .
На первые роли Бурдон не годился . Но следить , доносить , выискивать тайные и явные , прошлые и настоящие грехи , поставлять жертвы гильотине , чернить и оскорблять людей , у которых завязан рот ,- все это он умел делать и делал постоянно и непрерывно .
Эмигранты отлично знали его прошлое и презирали его как человека , всегда льстившего Робеспьеру , пока тот был в силе . Знали его и термидорианцы , уцелевшие монтаньяры конвентской "вершины".
Гораздо крупнее других был Мерлен (de Thionville) , умный , вполне бесстрашный , энергичный , находчивый и беспринципный человек , разумеется, более деловой , чем какой-нибудь Фрерон , и более осторожный чем Бурдон или Ровер . Реакцию 1794-1795 гг. он тоже хотел сделать кровавой и беспощадной , такой , чтобы гильотина работала без больших перебоев . Жил он в это время в княжеском дворце , держал кареты не только для себя , но и для всех своих любовниц , затевал в собственных парках охоты на оленей , все у него было поставлено на широкую ногу . "Это был новый князь , возникший из демократического вихря" , пишет о нем современник . И этот-то "новый князь" публично осмеливался называть "мошенниками" монтаньяров , едва ли не единственных в то время членов Конвента, голодавших в эти бедственные времена не хуже рабочих Антуанского предместья .
Сравнительно с только что охарактеризованными людьми гораздо пристойнее вел себя в зиму 1794/95 г. Лежандр . Для него побежденные монтаньяры все же не враги , а противники : он отдает должное их великим заслугам перед революцией , напоминает бесстрашную борьбу этих "пламенных сердец" и "горячих голов" в те дни , когда надо было низвергнуть трон ,- все дело в том , думает он , что эти люди стали непригодны , когда понадобилось строить новое на развалинах старого .
Такова была формула Лежандра , вежливая , но все же выбрасывающая из политической жизни сиротливую кучку "вершины". Повторяю , говоря об этих людях , Лежандр , по крайней мере иногда , не забывал , что они ещё накануне были его товарищами .
Второй группой , входившей в состав большинства термидорианского Конвента были возвращенные после падения Робеспьера 73 жирондиста и примыкавшие к ним депутаты , изгнанные из Конвента народным восстанием 31 мая  1793 г. Далеко не все из них дожили до смерти Робеспьера . Многие были казнены в 1793 г., другие покончили самоубийством , третьи не выдержали долгих скитаний , трудностей нелегального положения и тяжких лишений . Уцелевшие и вернувшиеся осенью 1794 г. в Конвент были по составу и природе столь же неодинаковы , как главенствовавшая группа монтаньярских ренегатов . Меньшинство этих возвращённых жирондистов , во главе с Луве и Ланжюине , тоже , с одной стороны , не желало восстановления монархии , с другой - не хотело воскрешения революционного террора; но у них всё же сохранились кое-какие старые представления о гранях политической борьбы и ненависти ; они , например , не решались объявлять монтаньяров вне закона и отправлять их на эшафот с такой лёгкостью , как склонен был это делать вчерашний монтаньяр Франсуа Бурдон, или призывать к избиению встреченных на улице якобинцев , как это делал бывший террорист Фрерон . Однако , повторяю , среди возвращённых в Конвент жирондистов Луве и Ланжюине выражали настроения сходившего на нет ничтожного меньшинства ; большинство же этой группы было полно жажды мести за перенесенные испытания, за казнь товарищей , за долгие гонения и , быть может , больше всего за то , что монтаньяры , весною 1793 г., согнали их с исторической арены . Своей былой контрреволюционной роли они признать не желали до конца . "31 мая" не сходило с их уст . Многие из них , сами иногда в том не признаваясь , все больше и больше приближались к монархистам . А иные просто стали монархистами . Для них или , по крайней мере , для многих из них возможность восстановления Бурбонов не была чревата столь непосредственными , личными опасностями , как для упомянутой группы монтаньярских ренегатов . Но их смущала и раздражала нелепая повадка эмигрантов , нежелание этих последних отказаться от каких бы то ни было старых претензий , упорное - до курьеза - нежелание понять , что старый строй и старый быт в главном своем содержании провалились бесповоротно . Жирондисты , сколько-нибудь ещё способные к политическому мышлению , даже при желании сблизиться с монархистами , с каждым месяцем все больше убеждались , что это невозможно , что всякий , кто пойдет на такое сближение , безнадежно погибший человек . Понимал это и умеренный , смиренно и безгласно сидевший в конвентском "болоте" до самого 9 термидора и выдвинувшийся лишь теперь , зимою 1794/95 г., Буасси д'Англа, в своё время униженно льстивший Робеспьеру , а ныне громивший всех уцелевших монтаньяров . Осторожный , сдержанный , усиленно готовивший себя к почетным нейтральным или центральным ролям , Буасси д'Англа был , по сравнению с правыми термидорианцами , менее замаранным человеком . Хотя , впрочем , и его обвиняли в сибаритстве , в роскошном образе жизни среди всеобщего голода . Но в нем все же было меньше азартной ненависти , не было той лютой злобы , характерной для подлинных ренегатов , вроде Фрерона . Его никогда не считали завзятым грабителем казны , как скажем , Барраса , Ровера и других . Конечно , близко стоя к делу снабжения Парижа , он не мог не знать о проделках спекулянтов , о том , что на этом деле , в частности на поставках хлеба и риса , ежедневно наживаются разные темные дельцы . И мы тщетно стали бы искать в его речах и выступлениях следов борьбы с этими спекулянтами .
Замечу , что Баррас в довольно ясных выражениях обвиняет Буасси д'Англа в продажности. Указывая , что накануне 12 жерминаля в столице оказалось мало муки - и к тому же она была попорченная - Баррас сначала говорит о каком-то "патроне" спекулянтов , которому платили за покровительство , и вслед за тем упоминает о Буасси "небрежности" которого приписывает эту беду с продовольствием . Все это в мемуарах Барраса так построено , что мысль автора вполне ясна.  Как ни мало доверия внушает личность обвинителя , в самом обвинении нет ничего невозможного . Волею судеб Буасси д'Англа попал после 1 прериаля в герои ; картина , где он изображён кланяющимся отрубленной голове Феро уже в начале 30-х годов обошла в лубочных воспроизведениях всю Францию , а слухи о попорченной муке как-то замерли .
Имя Буасси д'Англа вводит нас вместе с тем в ту область политической жизни, которую ни на минуту нельзя упускать из виду при анализе двух весенних восстаний 1795 г. Я говорю об обстановке внешнеполитической .
Был у термидорианского Конвента ещё один могучий якорь , на котором он держался . Голос революционной Франции все более властно и грозно звучал в международной политике . Правда , термидорианцы главным образом пожинали то , что сеяли не они , а те , кто стоял у руля до 9 термидора; но , как бы то ни было , победа над монархической Европой начала реально выявляться в мирных договорах именно зимою и весною 1794-1795 гг. Герцог тосканский просил мира ; король прусский просил мира; император австрийский мечтал о мире и страшился продолжения борьбы . Монархи , так уверенно и высокомерно выступившие против революции в 1792 г., один за другим складывали или готовились сложить оружие. Армия санкюлотов , оборванцы , не умевшие маршировать , двадцатисемилетние генералы били и били старинные дворянские полки , били титулованных фельдмаршалов , били "печатавших носком" на парадных маршах королевских и императорских гренадер , красу берлинских и венских парадов . Это ещё не был полный , страшный разгром дворянской , полуфеодальной Европы : человек , которому выпала историческая судьба продолжить и довершить этот разгром , ещё ждал своего близкого часа . Но уже разыгрывался как бы пролог к наполеоновской эпопее , победоносно занимались исходные пункты для дальнейших движений . Рейнская граница была завоёвана , Голландия фактически подчинена . Испания трепетала . Пьемонт со страхом ждал решения своей участи . Термидорианцы , позднею осенью 1794 г. и весною 1795 г., с готовностью шли на мир ,- и это тоже усиливало их позицию и внутри страны и вне ее . Ведь все это было так неожиданно! Ведь ещё так недавно Франция совсем была снята со счетов , ещё вчера , можно сказать , ей прочили участь Польши ,- и вдруг она не только вернулась на историческую арену , но и вернулась на то место , которого не занимала уже сто лет , со времён Людовика XlV . Мало того , в Италии , в Германии , в непримиримой Англии , всюду французские победы с ликованием встречались всеми передовыми элементами буржуазного общества , потому что для Европы эти победы , одерживаемые под республиканским знаменем , при звуках революционной Марсельезы , были не победами термидорианской реакции, а торжеством освободительных принципов Декларации прав , продолжением дела , начатого под стенами Бастилии 14 июля 1789 г. С тем умом и тактом , которые отличали французскую дипломатию в течение всего революционного периода вообще , термидорианцы тотчас же сообразили , как им выгоднее всего себя держать . Отправляя в тюрьмы и на эшафот людей , вынесших на себе революцию , попустительствуя избиениям якобинцев в провинциальных тюрьмах - в Лионе , Марселе , Ниме и , вообще , где придется , они в то же время нисколько не понижали гордого революционного тона в сношениях с растерявшейся , полуразбитой , смущенной и удивленной монархической Европой . Они ещё не говорили - да и не могли говорить - с нею так , как заговорил несколько лет спустя Наполеон , но и в их голосе уже звучал тон победителей, согласных , по своей умеренности и по чувству справедливости , даровать врагам мир .
Буасси д'Англа демонстративно использовал это положение . В ответ на речь Питта 30 января (11 плювиоза) 1795 г. он произнес большую речь о внешней политике Франции . Сверху вниз , как победитель к побежденному , обращается он к готовой мириться Пруссии , первой великой державе , решившей , что революционную Францию нельзя сломить , что нужно ее признать и так или иначе наладить с "цареубийцами" добрососедские отношения. Для оратора важно вовлечь Пруссию во французскую орбиту , изолировать Россию . Он напоминает Пруссии , что русские батальоны не так давно (в Семилетнюю войну) уже стояли в Берлине : "если бы не непредвиденный каприз Петра lll , самое название прусской державы было бы уничтожено". Он советует Пруссии опасаться честолюбия Екатерины , которая , расточая пустые обещания французским эмигрантам , успела втравить немецких государей в тяжкую войну против французской республики, чтобы тем временем завладеть Польшей и "открыть себе ворота в Германию". "Можно с основанием сказать" добавляет Буасси д'Англа , что русская империя - колосс на глиняных ногах", что в России "порча предшествовала зрелости"; что рабство , существующее в этой стране ,"лишает ее силу всякой прочности", что , при всей своей внешней роскоши , Россия бедна , при всей обширности - в значительной мере пустынна , что , расширяясь , она ускоряет час своего распадения ,"каждым новым своим завоеванием приближает свою гибель", и , однако , положение Пруссии опасно :"раньше , чем погибнуть , этот гигант раздавит вас". России оратор противопоставляет Францию и приглашает пруссаков оценить усилия французского правительства, которое "разбило эшафоты", подавило внутренние волнения , "открыло двери тюрем","отомстило за невинную кровь", казнило "министра террора", вернуло торговле свободу , земледелию - спокойствие ...
Так термидорианцы хотели использовать казнь Робеспьера и отмену закона о максимуме , между прочим , и для внешнеполитических целей.
В настроениях собственнических классов весною 1795 г. (и именно тогда , когда частичная победа республики над коалицией привела к замирению с Пруссией и Голландией) проскальзывает один любопытный мотив ; некоторым идеологам этих классов представлялось , по-видимому , что немедленно по окончательном заключении мира с внешним врагом можно будет приняться за расправу с якобинцами и жестоко покарать их за прошлое . Конечно , так мыслили далеко не все представители социальной и политической реакции . Крайние роялисты (с графом д'Артуа во главе) и вообще большинство эмигрантов возлагали главное свое упование на продолжение войны коалиции против Франции . Малле-дю-Пан тщетно старался раскрыть им глаза на невозможность дальше основывать свои надежды на внешней войне ; тщетно указывал , что союзников ( т.е. антиреволюционную европейскую коалицию) во Франции "все" ненавидят и что все партии смотрят на иностранцев "не как на врагов революции , но как на врагов Франции". Именно тогда , когда он пытался все это внушить претенденту , роялисты готовились к своей безумной авантюре - высадке на Кибероне .
Одним из ходячих аргументов у роялистских агитаторов было утверждение , что иностранные державы , особенно Англия , ни за что не заключат мира с республиканским правительством , но будут воевать до тех пор , пока во Франции не воцарится король . Этот аргумент пускался в ход долго , вплоть до Кампо-Формио и даже до Консульства . Однако успехи во внешней политике зимою и весною 1794-1795 гг. сильно ослабляли роялистскую агитацию , подрывая ее именно в этом существенном пункте .
И как раз к моменту схватки - к жерминалю и прериалю - оказались хронологически приуроченными наиболее крупные внешнеполитические успехи термидорианского Конвента . 21 плювиоза (9 февраля 1795 г.) был подписан мир с Тосканой . Ещё до жерминаля начались мирные переговоры с Пруссией ; 16 жерминаля (5 апреля 1795 г.) мир с нею был подписан , а 24 жерминаля ратифицирован Конвентом . Когда член Комитета общественного спасения Ребель докладывал Конвенту о подписании трактата , подчёркивая важное значение мира с Пруссией , он с первых же слов был встречен ликующими рукоплесканиями . Современник (Фэн) пишет , что газеты  особенно отмечали появившуюся отныне возможность получать хлеб с севера .
27 флореаля Сиейс и Ребель подписали в Гааге мир с Голландией . Французская республика получила : голландскую Фландрию , Мастрихт , Ванлоо , кондоминиум (с Голландией) в порте Флиссинген ; река Шельда провозглашалась свободной для судоходства ; Голландия выплачивала республике сто миллионов флоринов . 2 прериаля Мерлен (de Douai) обрадовал этой вестью Конвент . Подоспевший из Гааги Сиейс доложил подробности , и 8 прериаля мирный договор был ратифицирован Конвентом. 28 флореаля была подписана дополнительная конвенция с Пруссией , что тоже было встречено в Париже с большим удовлетворением . Наконец , всем было известно в течение всего жерминаля , флореаля и прериаля , что в том же Базеле ведутся переговоры с Испанией , испугавшейся дальнейшей борьбы , и что с этой страною также готовится выгодный для республики мир , который был подписан 4 термидора (22 июля 1795 г.). Трёхлетняя борьба с монархической Европой как раз весною и в начале лета 1795 г. заканчивалась триумфальными трактатами , первая коалиция быстро распадалась .
Термидорианцы старались использовать эти , столь кстати подоспевшие , дипломатические достижения в своей борьбе как против роялистов , так и против последних монтаньяров и против рабочих предместий . Прибавлю , что они пытались при этом внушить народу , что мирные договоры дадут прежде всего новые запасы хлеба . И в самом деле , в этом смысле являлись новые надежды .
Затеваются ли переговоры о мире с Тосканой ,- Комитет общественного спасения даёт знать Карлетти (в ноябре 1794 г.), что требуется прежде всего отдать хлеб , захваченный англичанами в Ливорно и предназначавшийся для Тулона . Начинается ли негласная беседа с неаполитанским двором,- Лаллеман , представитель Франции требует в первую голову , чтобы Сицилия прислала , по крайней мере, 300 тысяч квинталов хлеба . Обсуждается ли в Комитете общественного спасения (10 флореаля , т.е. 29 апреля 1795 г.) вопрос о мире с Португалией ,- Комитет и тут прежде всего требует от Португалии хлеба . Заключается мир с Пруссией ,- тотчас же указывается , как было отмечено, на возможность получения запасов хлеба с севера .